О том, как Тёма очутился в стране Радужных мостов
Папин голос звучал приглушённо, точно так же испускал свет абажур, мягко освещая стены и потолок вокруг.
Тёма лежал на боку, слушал отца и сонно разглядывал свою комнату. Колченогий стол у окна, вечно заваленный карандашами, пластилином и цветной бумагой, высокий шкаф, до верхней полки которого мальчик никогда не дотягивался, зелёное покрывало, сдернутое с кровати, теперь небрежно было накинуто на спинку стула, ковёр с весёлым рисунком, напоминающим пёстрые русла рек, лежал посередине комнаты. За шкафом на жёлто-песочном линолеуме стояла картонная коробка, доверху заполненная всевозможными игрушками.
То ли папин голос звучал сегодня по-особенному, то ли светильник разливал вокруг волшебный свет, но в какой-то миг, Тёме показалось, что они слились вместе, как сливаются две реки – и свет и голос. Необычное лёгкое течение подхватило мальчика, приподняло над кроватью и с неожиданной скоростью понесло к звёздам за окном, сквозь стёкла и пространства. Комната, с её вещами и мебелью, рассыпалась на мелкие осколки, и когда он пролетал через окно, осколки, в свою очередь, тоже превращались в звёзды. Лучистое мерцание окружило Тёму со всех сторон, и не было ему конца и края, куда не глянь. Бездонная тьма не казалась ему страшной – повсюду был рассеян свет, так похожий на голос отца.
Теперь этот голос напоминал журчание ручейка, и его невидимое течение продолжало нести в неизвестном направлении между звёздных берегов. Затем незаметно нырнуло в цветные облака, похожие на шапки взбитых сливок. Тёме показалось, что течение тут сильно ускорилось и понеслось сквозь непроницаемую мглу и опять же неизвестно куда. Странный полёт не напоминал Тёме ничего ранее испытанного, никакие аттракционы 5D-реальности не могли сравниться с тем, что сейчас испытывал он.
Реальность, что так нереально пропала неизвестно куда – вдруг так же неожиданно возникла: он вынырнул из невесомой пелены и сразу закачался на волнах вполне настоящей реки, напоминая бумажный кораблик – несмотря на ожидания, он не тонул.
Мимо мелькали берега, заросшие травой, многочисленные колокольчики провожали мальчика небесным звоном, поникшие ивы задумчиво колыхали над ним свои длинные ветви. Новая река, в которой он чудесным образом очутился, мирно журчала между камней.
Тёма прислушался: показалось? Нет, вот снова – в журчании ему явно слышались отдельные слова. Река что-то бесконечно бормотала себе под нос… или, может, беседовала с ним – с Тёмой?! Он прислушался, так и есть!
– Ты знаешь, куда несут тебя мои светлые воды? – спросила река.
Мальчик невразумительно пожал плечами, ещё не понимая, как ему поступать в таком случае: говорящих рек он ещё не встречал и ничего о них не слышал.
– К устью. Все реки бегут к своему устью, – ответила река, совсем не обращая внимания на молчание собеседника.
Пока Тёма плыл по говорливой реке, мечтательно заложив руки за голову, та успела рассказать ему о своих истоках где-то высоко в горах под самым небом, среди холодных снежников. Камни побурлили ему о своей нелёгкой судьбе. Когда-то они, оказывается, были могучими скалами и храбро противостояли ветрам и ливням, но, однажды, силы оставили скалы и они с грохотом рухнули в русло реки. Мягкая вода обточила их, превратив со временем в невзрачные булыжники, а то и вовсе – в мелкую гальку. Тёма беспечно кивал и уносился прочь вслед за течением. Как вдруг впереди послышался угрожающий грохот.
– Что это, Река?
– Дверь, – было ему равнодушным ответом.
– Обыкновенная дверь?
– Не совсем, Дверью называется узкое и грозное ущелье среди высоких неприступных гор. Там я превращаюсь в грозную стихию.
– Так что же ты! – с упреком воскликнул мальчик, перевернулся, и начал грести изо всех сил к берегу.
– А разве ты слушал меня и горестные рассказы моих камней? Только умеющий слушать – будет предупреждён.
В клокотании Реки Тёме послышалась обида. Его подхватило, закружило водоворотами и стремглав понесло прямо к узкой расщелине. Мирные доселе берега вздыбились, вода заклокотала вокруг белыми бурунами, голос реки гулким эхом заметался между отвесных стен, иногда пробивая себе дорогу к узенькой полоске неба высоко вверху. Тут царил сумрак.
Тёма по-настоящему испугался и начал отчаянно барахтаться, стараясь уцепиться за любой выступ или камень. Руки беспомощно соскальзывали, и его продолжало неотвратимо нести вперёд.
В глубине ущелья случилась небольшая промоина, тут вода сдерживала свой дикий нрав, задумчиво разглядывая замшелые стены в неторопливом кружении. На выступе Тёма заметил одинокий колокольчик, от частых брызг, долетающих до него, он начинал едва слышно, но мелодично звенеть. В том звоне не слышалось роптание, наоборот колокольчик приободрял несчастных пленников течения:
– Какого же мне расти тут, не имея ни малейшей надежды когда-нибудь увидеть необъятное небо? Вы счастливей меня. Дзинь-дзинь, – кротко звонил колокольчик, наполняя купель удивительной песней, – на короткий миг, раз в день и ко мне заглядывает одинокий луч солнца. О, как это прекрасно! Вы обласканы лучами и не замечаете собственного счастья, не потому ли вас занесло сюда?..
Тёма вспомнил о своём недавнем разговоре с отцом. Они говорили о чуткости и умении понять другого. Рядом с длинным стебельком пробивался другой колокольчик, ещё не имея сильного корня своего родителя, он вяло прислонился к влажной стене, готовый в любой момент упасть в воду. Тёма перестал барахтаться, что-то подстегнуло его сделать усилие, перебороть течение, подплыть к этому юному ростку, аккуратно извлечь его из расщелины и нежно сжать в кулаке. После подплыть к колокольчику и ободряюще улыбнуться:
– Не беспокойтесь – ваш росток увидит и широкое небо и солнце.
– Спасибо, – благодарно зазвонил колокольчик, оглашая промоину мелодичным звоном.
Река подхватила мальчика и понесла дальше. И хотя на его пути ещё не раз встречались опасности в виде острых камней, река всячески оберегала его, подхватывая своими внимательными ладонями и вынося на середину стремнины…
Конец ознакомительного фрагмента.
